«Граффити в городе – это сила добра или сила зла?»

Дмитрий Пиликин

Арт-критик, куратор, научный сотрудник Института исследования стрит-арта.


Институт исследования стрит-арта продолжает мониторить тему городского законодательства в отношении граффити и уличного искусства. Для российских городов эта тема относительно новая, но и американские, и британские законодатели, которые живут с этой проблемой уже почти 50 лет, до сих пор не пришли к единому мнению, они по-прежнему в процессе обсуждения.  

«The Guardian» — ежедневная газета, выпускаемая в Великобритании. Считается одной из самых влиятельных британских газет в рейтинге «качественная пресса» (quality press). Большой обзор, оценивающий изменение отношения к граффити в Британии (и не только), до сих пор актуален, хоть и был опубликован в 2015 году.

Граффити в городе — это сила добра или сила зла?

Весной 2008 года национальная галерея Tate Modern открыла первую в мире крупную музейную выставку граффити и уличного искусства. Было приглашено шесть художников из разных стран мира, которые расписали фасад галереи огромными фресками (Blu (Bologna, Italy), collective Faile (New York, USA), JR (Paris, France), Nunca and Os  (Sao Paulo, Brazil), Sixeart (Barcelona, Spain). В это же время суд Southwark crown court приговорил восемь членов известной лондонской команды DPM к 11 годам лишения свободы за ущерб городской собственности в размере 1 млн фунтов стерлингов (бомбинг поездов). Это было самое большое судебное преследование за граффити в Великобритании.

В британском «Законе об антисоциальном поведении» 2003 года (The Anti Social Behaviour Act) граффити определяется как «рисунки, надписи, загрязнения, маркирование или другие повреждения поверхности, нанесенные любым способом». То есть, весь спектр от быстро написанного тэга до большой детальной росписи может быть признан незаконным. В этом случае на художника будет наложен штраф в размере 5 000 фунтов стерлингов или начато уголовное преследование. Но, несмотря на это четкое определение закона, в оценке граффити уже заметны двойные стандарты, которые создают лакуну дозволенности для некоторых художников, при этом наказывая других.

Например, в декабре 2013 года британский мировой судья со смехом использовал фразу «ещё один Бэнкси», оценивая проступки граффити-художника из Манчестера, который в конечном итоге избежал тюрьмы. Но в 2011 году другой судья приговорил лондонского тэгера Дэниел «Токс» Халпин к 27 месяцам тюремного заключения, также упомянув это широко известное медийное имя, пояснив присяжным: «Он не Бэнкси. У него нет художественных навыков». Кстати, вскоре после этого в лондонском районе Камден появилась роспись Бэнкси в поддержку Дэниела, которая была быстро защищена покрытием из прозрачного пластика как городская ценность. Стоит отметить, что это судебное различие между «хорошими» и «плохими» граффити до сих пор никак не определено в законе.

С момента рождения феномена граффити в 1960-х годах в Филадельфии городские власти склонны осуждать граффити как бездумный вандализм. Позже полиция начала склоняться к теории «разбитых окон», которая утверждала, что если мелкое преступление, такое как граффити, игнорируется, то такое пренебрежение может привести к более серьёзным преступлениям. Великобритания тратит 1 млрд фунтов стерлингов на удаление граффити каждый год. Но поскольку города стремятся «навести порядок», может ли такое эфемерное явление как  граффити быть полезным для городов?

Для Бена Айне, лондонского художника, чьи большие шрифтовые композиции были оценены премьер-министром Дэвидом Кэмероном как яркий образец нового британского искусства и подарены им, в частности, американскому президенту Бараку Обаме, появление граффити ведёт не к криминалу и наркоторговле (как трактует «теория разбитых окон»), а к чему-то совсем другому. «Если бы они [городской муниципалитет] перестали бороться с граффити, сам вид граффити постепенно изменился бы сам собой. Сначала появляются тэги, потом рисунки и, в конце концов, люди начинают рисовать более осознанные и сложные росписи… Естественная эволюция граффити заключается в том, что художники конкурируют друг с другом, и их работы постепенно эстетизируются», — сказал он на недавней академической научной конференции Graffiti Sessions.

Адам Купер, эксперт мэрии Лондона по культурной стратегии, считает, что граффити само по себе является позитивной силой. Он озадачился, являются ли художники граффити вандалами или «пионерами нового вида изобразительного искусства», и предлагает, чтобы мэрия предоставляла больше места для граффити, как она это делает для уличных музыкантов. Ссылаясь на успех недавней кампании Long Live Southbank (общественная дискуссия по сохранению скейт-парка, которая была поддержана мэром Борисом Джонсоном), Купер говорит, что граффити добавляет «общественно-полезную ценность» в пространство Undercroft space. Он, впрочем, быстро добавляет, что мэрия, в то же время, не спешит изменить законы .1

Хотя мы не надеемся на то, что в ближайшее время увидим мэра Бориса Джонсона с аэрозольным баллончиком в руке, в Боготе (Колумбия) мэр Густаво Петро был вынужден изменить городской закон после общественного возмущения по поводу стрельбы полиции в 16-летнего граффити-художника Диего Фелипе Бесерра. Видя напряжение между художниками и городской полицией, мэр Густаво Петро решил продвигать городское искусство как форму культурного самовыражения и декриминализовать граффити. Некоторые объекты, такие как памятники и общественные здания, по-прежнему запрещены к нанесению граффити, но в остальном художники в Боготе теперь могут свободно раскрашивать город, не опасаясь преследования.

Буэнос-Айрес является особенно интересным примером города, где стены рассказывают истории о бурном прошлом. Здесь граффити постоянно использовалось в качестве инструмента политического общения, сопротивления и активности граждан, оказавшихся в череде военных диктатур и экономического коллапса. Хотя в Аргентине существуют законы, запрещающие граффити, город получил всемирное признание, в том числе и за уличное искусство на городских стенах. Новый законопроект правительства предлагает ввести реестр художников граффити и обозначение специально выделенных спотов в Буэнос-Айресе с целью уменьшения нежелательных тэгов в других местах.

Поддержка граффити может творить чудеса и с туристической привлекательностью города. В 2012 году в Бристоле на граффити фестиваль «Не видеть зла» (See No Evil festival) пришло более 50 000 человек2.  В норвежском Ставангере городские стены превращаются в большое полотно для очень успешного ежегодного фестиваля NuArt3. По граффити-спотам уже организуют туристические экскурсии. Например, трехчасовая прогулка по улицам лондонского района Shoreditch, обозревающая граффити, может обойтись вам в 20 фунтов, а в красочном Буэнос-Айресе экскурсия по расписанным стенам может стоить 25 долларов (16 фунтов).

Знаменитое имя Бэнкси не остановило сотрудников Transport for London (TfL — функциональное подразделение администрации Большого Лондона, созданное для управления транспортной системой Лондона), когда они удаляли работу Бэнкси со стены возле станции Олд Стрит в 2007 году. «Наши команды по удалению граффити укомплектованы профессиональными уборщиками, а не профессиональными искусствоведами», — пояснил тогда представитель TfL. Тем не менее, для избегания таких прецедентов в канадском Торонто сформирована специальная группа экспертов, которые могут помочь муниципалитету избежать ошибок, допущенных другими городами в борьбе с граффити. Например, в австралийском Мельбурне, строитель случайно просверлил трафаретный рисунок Бэнкси, который сегодня оценивается предположительно в сумму более 50 000 австралийских долларов (26 500 фунтов стерлингов), а в Лондоне совет района попросил убрать роспись, созданную бельгийским художником ROA, с фасада студии звукозаписи, несмотря на то, что она была сделана по заказу владельца здания. Петиция, подписанная более чем 2 000 человек, побудила совет отступить.

В британском законодательстве ясно прописано, что работа художника может быть удалена муниципалитетом, если будет признано, что она наносит ущерб городской среде, даже если владелец собственности дал на это разрешение. Для легальных граффити во многих районах обозначены «разрешенные места». Но сами эти пространства имеют образ ограниченной резервации, что воплощает саму суть того негативного отношения к спотам, которую отмечают многие граффити-райтеры. Неужели именно легитимность разрушает их удовольствие?

«Легальная живопись? Это совсем другое ощущение», — говорит Глинн Джадд, бывший бомбер, некогда раскрашивавшй поезда, а теперь рисует только в легальных спотах, поскольку его тэг «NOIR» хорошо известен, и именно за него он попал в тюрьму. «Граффити — это всегда фронда…Это совсем не то, что рисовать на законных основаниях».

Сам факт «разрешённых стен» тревожит многих художников: «Это тигр в клетке против тигра, бегущего свободно через джунгли»,  —  говорит один из них, но они действительно предлагают пространство для социальной интеревенции, где художники могут выступать в качестве наставников, используя граффити в качестве инструмента для сплоченности сообщества и потенциального выхода из мира преступности для подростков. После выхода из тюрьмы Глинн теперь регулярно приглашается местными советами для проведения семинаров, мотивируя подростков «реализовать свой потенциал», как в художественном, так и в социальном плане. «Речь идет о владении художественными приемами и уважении общества, что формирует для них идентичность, — говорит он. — Это канал энергии, который позволяет избавиться от излишних эмоций».

Законно или нет, граффити проникает в ткань городских кварталов и становится естественным фактом повседневной жизни, культурной практикой, которую ценят и узаконивают молодые горожане. Местные власти и владельцы недвижимости используют граффити как метод культурного брендинга для создания своего рода «бедных, но привлекательных» кварталов, которые так хорошо работают в таких городах, как Берлин. Активное внедрение в уличное искусство со стороны менеджеров было отмечено и в предолимпийском Лондоне в 2012 году, когда работа местной команды была удалена с подпорных стен канала River Lea Navigation, чтобы освободить место для росписей нескольких приглашённых художников, которым были заказаны рисунки к Олимпиаде.

Это «граффити для джентрификации» является популярным инструментом в городах по всему миру, в результате чего художники оказываются вовлечёными в процесс реконструкции городов. Говоря о своих ранних годах работы на улице, вышеупомянутый Бен Айне говорит, что он сам «вероятно запустил процесс джентрификации», неустанно делая росписи в районе Shoreditch и Hackney (лондонский East End).

Возникает вопрос: действительно ли муниципалитеты так заботятся о том, чтобы поддерживать творчество граффити-художников или их работа рассматривается как средство достижения собственных благородных целей по городской реконструкции?

Писатель Feargus O’Sullivan считает, что присутствие художников и людей других творческих специальностей добавляет «внешнего блеска, способствующего  трансформации места», описывая этот процесс как «промывание заброшенных городских районов с помощью искусства». Места, наполненные креативными кластерами, помечаются как «созревшие для инвестиций и ремаркетинга для нового типа клиентов», что является сигналом о том, что художникам вскоре придется съезжать во имя  улучшения или, скорее, финансовой выгоды для города.

Из средства визуальной коммуникации молодежных банд граффити превратилось в добросовестный вид искусства, законную силу для экономического, культурного и социального блага и, по мере того, как мы продолжаем двигаться в сторону все более санированной городской среды, остается одним из немногих способов публичного реагирования на окружающую среду. Разница между «хорошими» и «плохими» граффити может обсуждаться дальше, но по мнению лондонского художника Бена Айне тема уже перешла на следующий уровень. «Весь мир уже покрыт граффити. Оно стало привычным. Сегодня это просто часть городского шума».

Читайте также материалы по теме:
Закон о легализации стрит-арта. Как это возможно?
Почему некоторые города хотят графити

Примечания Д.П.: 

  1. Пространство Undercroft space было спроектировано архитектором Норманом Энглбеком в разгар идей прогрессивного социального утопизма начала 1960-х годов. Это общественное пешеходное пространство с разноуровневыми зонами, расположено на берегу Темзы под зданием концертного зала Queen Elizabeth Hall, который входит в многофункциональный арт-комплекс Southbank Centre. Идея возникала после успешного проведения послевоенного Festival of Britain в 1951 году, который задал новый формат «общественной вечеринки» и дал возможность лондонцам расслабиться, предлагая им уйти от традиционного консерватизма к переменам в общественной жизни. В 1970-е это пространство было оккупировано молодежью, которая устроила там скейт-ринг для сообщества скейтбордистов и забомбила стены граффити. Это, свою очередь, вызвало недовольство консервативных лондонцев и широкую общественную дискуссию, в которую включился даже мэр города Борис Джонсон. Обострение дискуссии началось в 2013 году следом за публикацией планов о реконструкции района. После 17 месяцев проведения общественной кампании активисты смогли обеспечить юридическую защиту пространства Undercroft space и полностью признать её активом сообщества. Следом была запущена краудфандинговая кампания по восстановлению легендарного Undercroft. Подсчитано, что затраты на этот проект составят 790 000 фунтов. Оно должно быть вновь открыто в 2018 году, что улучшит доступ лондонцев к бесплатным творческим местам в центре города. Такие общественные пространства становятся всё более редкими, и усилия по восстановлению отражают желание лондонцев поддерживать культурные объекты, которые делают городской пейзаж Лондона ярким и разнообразным.
  2. «See No Evil» —  это фестиваль и коллекция произведений граффити, созданных разными художниками. Занимает часть улицы Нельсона в Бристоле, Великобритания. Первые росписи были созданы в августе 2011 года, что сделало «See No Evil» в то время  крупнейшим фестивалем уличного искусства в Европе. Улица была почти целиком перекрашена во время повторного мероприятия в 2012 году. Произведения искусства представляют собой фрески разных размеров, в разных стилях, некоторые из которых нарисованы на высоких башнях, включая 10-этажное офисное здание.
  3. Nuart — это международный фестиваль современного уличного и городского искусства, который ежегодно проводится в Ставангере, Норвегия с 2001 года. Как поясняет основатель и директор фестиваля Мартин Рид (Martyn Reed), «NuArt» — это некоммерческая организация, управляемая небольшой группой идеалистических добровольцев, вандалов и скучающих профессионалов в области искусства. NuArt состоит из серии выставок, дебатов и семинаров, посвящённых современным тенденциям в уличном искусстве.